Все эти зомби

Приклад снайперской винтовки мягко, почти нежно, ткнулся в плечо. Чарльз сквозь оптический прицел наблюдал как голова зомби, идущего по своим зомбячьим делам, разлетелась на куски, расплёскивая мозги по разогретому асфальту тротуара улицы Гвадепупе. Чарльз сел, прислонившись спиной к парапету обзорной площадки, ненадолго приложился к бутылке с минеральной водой, и вытер лицо влажной салфеткой. Налобная повязка защищала глаза от пота, но августовский Техасский полдень вызывал ассоциации с микроволновой печью, и пот обильно заливал лицо и шею Чарльза. Даже здесь, на часовой башне, возносящейся над кампусом Техасского Университета, царило полное безветрие, и только стрёкот цикад, облюбовавших деревья университетского парка, нарушал душное безмолвие.

Чарльз думал о миллиардах зомби, которые бродят по планете и о том, есть ли ещё где-то люди. За все эти годы он не встретил ни одного человека. Когда-то он думал, что предводители зомби - люди, но со временем понял что они тоже зомби, только немного другие. Он снова лёг животом на горячие доски настила, запах исходящий от них напомнил ему сауну. Чарльз прицелился, и уложил ещё одного. Скоро они придут за ним, но он устал скрываться, сегодня он понял, что готов покинуть этот бессмысленный мир, он передёрнул затвор и выстрелил, к запаху нагретого дерева примешался запах порохового дыма, гильза покатилась по настилу, но застряла в щели между досок.

Внизу начала собираться толпа, крики заглушили концерт цикад, к крикам присоединился вой полицейских сирен, и вскоре две полицейские машины остановились на площади под башней. Чарльз сменил снайперскую винтовку на карабин и выпустил полдюжины пуль по толпе внизу. Зомби разбежались и спрятались за деревьями и машинами, первые пули забарабанили по стене и парапету. Чарльз успел заметить что три зомби в форме полицейских побежали к входу в здание.

Он достал пистолет, выпил ещё воды, и повернулся к двери ведущей на смотровую площадку. В который раз он размышлял, почему зомби готовы убивать друг друга из-за любой надуманной чуши, но при этом так дорожат своим жалким существованием. Чарльз попытался припомнить когда он из зомби превратился в человека. Скорее всего превращение началось когда он вернулся, после того, как воевал в пехоте. Его жалкое сознание зомби не смогло справиться с пропастью разделявшей информацию подаваемую дома и то, что он видел своими глазами. Сначала он закуклился, зомбодоктор назвал это посттравматическим синдромом, и прописал ему дюжину разных таблеток, но Чарльз ощущал, что это только начало метаморфозы. Таблетки ушли в дальнее плаванье, а Чарльз часами лежал на кровати прислушиваясь к изменениям происходящим внутри него. Походы в местный паб и наблюдение за зомби во время просмотра вечерних новостей подстёгивали метаморфозу, пока он, наконец, не ощутил, что изменения закончились, тогда он начал искать себе подобных. Он вполне логично рассудил, что искать людей надо среди бывших сослуживцев, но они все послушно проглотили таблетки, и теперь эти недолюди но уже не совсем зомби со страхом выглядывали из частично прогрызенных коконов, не в силах вылезти наружу.

Чарльз любовно погладил пистолет, на руке осталась тонкая плёнка машинного масла, он вытер руку о штаны. Наконец долгое одиночество подходит к концу, он бы, конечно, предпочёл найти себе подобного, но разговаривать с зомби бесполезно, а как их закуклить он не знал. Чарльз открыл бутылку холодного пива из сумки-холодильника и стал медленно пить, наслаждаясь каждым глотком. В конце концов, это были хорошие годы - после превращения он научился ценить каждый глоток холодного пива, и если бы не одиночество, у него хватило бы сил продолжать притворяться зомби, спорить с зомби в пабе о зомбопредводителях и зомбошоу, внутренне посмеиваясь над безмозглыми тварями. Забарикадированная дверь на смотровую площадку затряслась под ударами тел трёх зомбополицейских. Чарльз выстрелил в дверь четыре раза, улыбнулся, и вставил дуло пистолета в рот.

Иди, мать твою, спать

Кошки свернулись клубочками.
Овечки в хлеву легли спать.
И ты, в одеялко укутайся,
Пожалуйста, спи, твою мать!

Погасли огни во всем городе.
Киты перестали всплывать.
Я книжку тебе почитаю,
А ты, давай, спи, твою мать!

Ползучие гады попрятались.
Орлам надоело летать.
Тебя ведь не мучает жажда,
Хватит пиздеть, ложись спать!

Ветер играет травою,
Мышки устали пищать.
Уже полчаса я с тобою,
Что за хуйня? А-ну спать.

Все дети из садика дрыхнут,
Лягушка запрыгала вспять.
Нет, в туалет не пойдёшь ты
Знаешь, куда иди? Спать!

Планируют совы с деревьев,
Чтоб маленьких мышек поймать.
Дитя, меня гнев наполняет,
Заткнись, блядь, и дуй быстро спать.

Щеночки и львята всхрапели,
Сбившись в пушистый комок.
Ты много чего можешь сделать,
А спать, блядь, пойти ты не смог?

Закопаны семечки в почву,
Чтоб жатвою осенью стать.
Хватит вопросов, довольно допросов,
Три слова последних: "Иди живо спать".

Тигр прилёг тихо в джунглях,
Успел воробьишка устать.
Не нужно ебучих медведей,
Закрой уже глазки, и спать.

В полях сопят тихо цветочки,
В горах высоко - тишь да гладь.
А я неудачник и горе родитель,
Пожалуйста, марш, нахуй, спать.

Гигантские ящеры дремлют,
Пока я здесь плачу опять.
Молоко, я ,конечно, согрею,
Хули, не будешь ты спать.

Я помню лишь комнату эту,
Покоцаный шкаф и кровать.
Блядь, ты съебался отсюда,
Пока я старался не спать.

Я сонно глаза открываю,
И вижу ты, вроде бы, спишь.
На съёб ухожу очень тихо,
О Господи, плачь мой услышь!

Ура! Есть попкорн и киношка,
Пищит, доготовивши, печь.
О, блядь, нет, я в это не верю,
Не мог бы ты, мать твою, лечь?

Оригинал:

Go the fuck to sleep

The cats nestle close to their kittens now.
The lambs have laid down with the sheep.
You’re cozy and warm in your bed, my dear.
Please go the fuck to sleep

The windows are dark in the town, child.
The whales huddle down in the deep.
I’ll read you one very last book if you swear
You’ll go the fuck to sleep.

The eagles who soar through the sky are at rest
And the creatures who crawl, run, and creep.
I know you’re not thirsty. That’s bullshit. Stop lying.
Lie the fuck down, my darling, and sleep.

The wind whispers soft through the grass, hon.
The field mice, they make not a peep.
It’s been thirty-eight minutes already.
Jesus Christ, what the fuck? Go to sleep.

All the kids from day care are in dreamland.
The froggie has made his last leap.
Hell no, you can’t go to the bathroom.
You know where you can go? The fuck to sleep.

The owls fly forth from the treetops.
Through the air, they soar and they sweep.
A hot crimson rage fills my heart, love.
For real, shut the fuck up and sleep.

The cubs and the lions are snoring,
Wrapped in a big snuggly heap.
How is it you can do all this other great shit
But you can’t lie the fuck down and sleep?

The seeds slumber beneath the earth now
And the crops that the farmers will reap.
No more questions. This interview’s over.
I’ve got two words for you, kid: fucking sleep.

The tiger reclines in the simmering jungle.
The sparrow has silenced her cheep.
Fuck your stuffed bear, I’m not getting you shit.
Close your eyes. Cut the crap. Sleep.

The flowers doze low in the meadows
And high on the mountains so steep.
My life is a failure, I’m a shitty-ass parent.
Stop fucking with me, please, and sleep.

The giant pangolins of Madagascar are snoozing.
As I lie here and openly weep.
Sure, fine, whatever, I’ll bring you some milk.
Who the fuck cares? You’re not gonna sleep.

This room is all I can remember.
The furniture crappy and cheap.
You win. You escape. You run down the hall.
As I nod the fuck off, and sleep.

Bleary and dazed I awaken
To find your eyes shut, so I keep
My fingers crossed tight as I tiptoe away
And pray that you’re fucking asleep.

We’re finally watching our movie.
Popcorn’s in the microwave. Beep.
Oh shit. Goddamn it. You’ve gotta be kidding.
Come on, go the fuck back to sleep.

Сага о шестом параграфе, пункте третьем

Дед Василь, как всегда после обеда, сидел и занимался нетрудоёмкой работой по хозяйству. Кошка растянулась рядом на завалинке, подставив бело-рыжее пузо весеннему солнышку, и поглядывая сквозь блаженно зажмуренные веки - не соблазнится ли кто протянуть руку в коварный четырёхлапый капкан. Во дворе голая детвора возилась в луже с недавним выводком Хавроньи.
Валенок уже был наполовину починен, когда по деревенской улице, махая руками наподобие Кондратьевой мельницы, пробежал сынок Михайла что-то истошно крича. В одний руке у него была удочка, а в другой берестяное ведёрко, из которого, в результате беспорядочного движения детских конечностей, время от времени вылетала рыбёшка. Кошка открыла глаза, проследила полёт очередной рыбки, и исчезла с завалинки. Вопль Михайлова отпрыска слился в один непрерывный вой. Обитатель двадцать первого века без труда узнал бы тональность и неповторимый перелив этого воя, вызывающий холодный пот у любого водителя. Только когда михайлюк пробежал два двора вправо от Василя, вой разложился на членораздельное - "ВИКИНГИ ИДУТ!"
Полчаса спустя детвора и бабы были надёжно утрамбованы в землянку-убежище, а мужское население толпилось у кромки леска, вооружившись подручным селькохозяйственным инструментом, Михайло вооружился охотничьим дубовым луком. Из землянки время от времени доносились зачатки детского плача и звон подзатыльников.
Вскоре на дороге появилась процессия из дюжины викингов и подводы с двумя огромными булыжниками. На подводе сидел щуплый викинг с бородой заплетённой в четыре косы, и что-то увлечённо вырезал на сосновой дощечке. Процессия остановилась в полёте стрелы от леска, самый дебелый викинг вышел вперёд на пару шагов, приставил ко рту руки рупором, и прокричал: "Я Конан, сын Конрада. Клан Конрад и сыновья предлагает вам страховку недвижимого имущества на выгодных условиях!"
Михайло тонко пискнул от страха, и спустил наложенную на лук стрелу. Стрела, описав положенную параболу, на излёте клюнула Конана в нагрудную пластину доспеха, и оставив на чернёной поверхности царапину, упала к ногам викинга. Конан поднял стрелу, понюхал и лизнул наконечник, видимо удостоверяясь что стрела не отравлена, затем повертел её в руках, и, вероятно, не обнаружив практической ценности, отбросил прочь. Не оборачиваясь, он бросил через плечо: "Литли, запиши - возмещение ущерба по третьему разряду". Литли, сидевший на обозе кивнул, достал новую дощечку, и начал вырезать на ней. Пока стрела была ещё в полёте, дед Василь, на правах старосты деревни, огорчённо крякнул, и слегка присунул Михайло кулаком в бок: "От ведь, дура, всех нас из-за тебя порешат." Михайло охнул, и поспешил затесаться в задние ряды, подальше от увесистого кулака старосты.
Конан опять сымпровизировал рупор и крикнул:
- Мы же цивилизованные люди, нет нужды прибегать к насилию, - перевёл дыхание, и добавил: - у нас исключительно выгодные условия, и скидка для группового полиса.
Василь из всего предложения понявший только "выгодно" и "скидка", обернулся к соседям:
- Вроде торговать хотят, мож и обойдётся, - обвёл взглядом толпу, и ткнул пальцем, - Кондратий, ты со мной иди, ты ж у нас самый умный навроде.
Кондратий нехотя отделился от тёплой безопасности толпы, и поплёлся за старостой. Василь остановился в полудюжине шагов от викинга, наклонил голову набок, и подозрительно прищурившись спросил:
- Эт какое-нито выгодное предложение?
Прищур деда выводил из душевного равновесия всех жителей деревни, а так же бОльшую часть соседней. Деревенские под прицелом прищура тушевались, потели и начинали каяться во вех прегрешениях. Холодный взгляд голубых глаз Конана встретился с дедовским прищуром, и парировал его, как боевой топор - вилы, русые заросли на лице викинга зашевелились открывая радушную улыбку.
- Вот, совсем другое дело, Бьёрн выбей дно у бочки медовухи, у нас намечается сделка.
- Нет, уж, - Василь тоже расплылся в ухмылке, - медовуха после сделки, а сделку надыть обсуждать на трезвую голову.
Следущие три часа Василь помнил смутно, непрерывный поток терминов - "страховка на случай ущерба недвижимости", "пожизненная договорённость", "сдача члена домохозяйства внаём на срок до десяти лет", последняя фраза деда оживила, и он пятнадцать минут пытал Конана выспрашивая значение всех непонятных слов. Три часа переговоров и пол бочки медовухи спустя, староста и мельник, поддерживая друг друга, вернулись к деревенским, пообещав викингам дать ответ до заката.
- Да ладно, Михайло, - вещал Василь, - Где твой малец заработает десять золотых за год? А пожары у нас тут каждые пять лет, как лето сухое выдастся. Вернётся малец и сто золотых будет в придачу.
- А зерно и скотину два раза в год? - не унимался Михайло.
- Да дашь им пару курочек, никто же твоего хряка не просит.
- Ой, нравится мне это, вон, Коростеевка два года назад сгорела, говорят там тоже викинги были. Где теперь Kоростеевка? Где их золотые?
- А мож они в город подались, с такими-то денжищами - и в городе не пропадёшь, - Кондратий почесал раскидистую бороду, - я б в город подался, пекарню б открыл, - он мечтательно закатил глаза.
- Охолони, Кондратий, - староста насупил брови, - небось не о ватрушках толкуем, все согласны? Ежели всю деревню страханём, то скидка нам будет - по пострелёнку с двух дворов, и скотинку мелкую, а не крупную.
Хор голосов одобрительно загудел.
Литли выбил последнюю руну в пробеле на втором булыжнике и протянул молоток и зубило: "Это стандартная форма договора С15. Прочтите и подпишите вот здесь и здесь, пожалуйста". Дед Василь скандинавские руны читать не умел, впрочем, читать он не умел вовсе. Как всегда в сложных случаях - он прищурился, но на камень прищур подействовал ещё меньше чем на Конана. Староста оглянулся на деревенских, толпившихся за его спиной, надеясь на их поддержку. Толпа дружно закивала и стала показывать жестами что они его полностью поддерживают. Василь вздохнул, и выбил два аккуратных крестика на обоих булыжниках.

***

Староста сидел на завалинке, и, привалившись к разогретым брёвнам, слегка похрапывал. Проснулся он оттого, что почувствовал на себе сосредоточенный взгляд. Предчувствуя сложности, чувством выработанным долгими годами бытия старостой деревни, он открыл глаза до прищура, и увидел, что взгляд был групповым. Деревенские столпились перед домом и, увидев, что староста приоткрыл глаза, вытолкнули Михайло под прицел дедова прищура. Михайло мял в руках шапку и в групповом взгляде не участвовал.
- Василь, мы это ... того ... договор этот, мать его, - и тут его прорвало, - я Петрушку уже пять лет не видел, договор этот, мать его, уже мхом порос, - он махнул рукой с шапкой в сторону порядком замшелого булыжника, - а пожара как не было, так и нет.
- Так ты что? Хочешь деревню спалить? - дед склонил голову набок. По толпе прокатился ропот.
- Нет, хочу договор порвать, и все, - он обвёл толпу пустой рукой, - со мной согласны.
-Ладно, Михайло, - староста снова закрыл глаза, - вот, приплывёт весной Конан, я с ним и потолкую.
Михайло, явно не ожидавший такой покладистости, ещё с минуту потоптался, пробурчал себе под нос размахивая шапкой неизрасходованные аргументы, и поплёлся домой.

***

Викинги приближаясь к вымершей деревне насторожились и построились в клин, но увидев у околицы старосту, рассредоточились. 

- Василь, что такое? На вас напали? Где деревенские? - Лицо Конана выражало неподдельное волнение о судьбе селян, но ближе полёта стрелы викинг не приближался.

- Пошли в хату, Конан. Разговор есть. Негоже у околицы кричать.

По знаку предводителя два викинга, тщательно изучая окрестности, зашли в хату, и через некоторое вышли, показывая знаками, что в хате безопасно. Остальные воины, окружив Конана кольцом, довели его до хаты.

- Так что, Василь? Это твоё последнее слово? Ты хочешь разорвать Контракт? - в устах Конана контракт начинался с заглавной буквы.

- Да, Конан, - старик сжался, ожидая услышать звук вынимаемого из ножен меча.

- Ладно, по рукам, - Конан протянул руку. Староста неверяще взглянул на викинга, и пожал протянутую руку.

- Литли, зачитай пожалуйста клиенту третий пункт шестого параграфа.

- В случае одностороннего разрыва Контракта клиентом, вторая сторона обязуется привести застрахованную собственность в состояние соответствующее окончанию Контракта см. параграф первый пункты 1-5, без последующего выплата компенсации описанной в параграфе втором.

- ш-ш-ш-што? - Глаза деда расширились.

- Ну Василь, посуди сам, устроить землетрясение или потоп мы не можем, следовательно ваша недвижимость будет уничтожена пожаром. Литли, сколько стоит эта услуга?

Литли достал из сумы счёты, погонял костяшки.

- По золотому каждому дружиннику, пять золотых мне, десять золотых вам, итого - сорок пять золотых.

- Конан, миленький, откуда ж мы возьмём такие денжищи?

Литли опять пощёлкал костяшками счётов: "Конфискация движимого имущества и работа по найму согласно стандартной форме Р2 на протяжении тридцати лет".

- Не проживу я тридцать лет, Конан, - вздохнул староста, - да и работник из меня не тот уже.

- Не волнуйся, Василь, - Викинг положил руку деду на плечо. - Контракт был групповой.